Дневник войны, глава 298. «Почему не летают самолеты? Тут я вспоминаю, какой наивной была и сама»

Уже неделю Кривой Рог не знает тишины. Город, привыкший к грохоту карьеров, теперь учится жить под другим звуком – монотонным, подлым дребезжанием, разрезающим небо и днем, и ночью.

Недавно иностранцы спросили меня: «Как долго лететь в Украину?»

Объясняю им, что небо закрыто. Только автобус, автомобиль, граница.

«О, у вас нет самолетов?» Отвечаю, что у нас война. «Война?» Показываю им карту тревог, где в реальном времени летят российские ракеты.

«Но почему не летают самолеты?»

Отвечаю, что ракета может попасть в самолет.

«Да нет, это невозможно».

И тут я вспоминаю, какой наивной была сама.

Я верила в «невозможно», пока небо над моей головой не превратилось в источник постоянной угрозы. Теперь оно не для солнца – оно для террора по расписанию.

Ты засыпаешь под этот звук, просыпаешься под него, угадываешь его по вибрации оконных стекол. Небо превратилось в источник постоянной угрозы.

И вот ты вдруг видишь в зените силуэт. Всматриваешься до боли в глазах, пытаясь угадать траекторию. И в голове вспыхивает дикая, почти абсурдная просьба к той далекой точке: «Помашите, черт побери, крыльями!» Потому что как-то не по-человечески.

Когда черный треугольный силуэт летит ровно, механически и мертвенно-тихо – это смерть. А если он машет – он живой. Он про гнезда, про весну, про биологическое право быть здесь, вопреки всем нашим минным полям и дронам.

Я настолько привыкла к «железным птицам», что настоящие теперь кажутся чудом, которое должно каждую секунду доказывать свою принадлежность к природе.

Пожалуйста, машите крыльями. Хотя бы для того, чтобы я не забыла: небо – не только то, откуда «прилетает», но и то, где живут те, кому не нужны двигатели, чтобы летать.

Военное небо очень грубо врывается в самый интимный быт. Пришла сдавать анализы в лабораторию. Воздушная тревога, которая не умолкает еще с ночи, рой шахедов, где-то совсем рядом работает ПВО.

Взрывы один за другим, окна дрожат, а в кабинете – стерильная белизна и запах антисептика. Лаборантка спокойно берет мою руку и говорит: «Зажмите кулачок. И старайтесь не трясти рукой, чтобы я в вену попала».

«Не трясти» – значит минуту не подпрыгивать от взрывов на улице. 

За окном рассыпается автоматная очередь – пытаются сбить очередную смертоносную жестянку. Лаборантка сосредоточенно набирает кровь в пробирку, как будто вокруг не война, а тихое утро в мирном городе. 

«Нормально себя чувствуете? Голова не кружится? Не стрессуете?» – спрашивает она, заклеивая пластырем прокол.

«Да, все хорошо, – отвечаю. – Просто за жизнь боюсь». 

Именно поэтому я сейчас так остро хочу осознавать, что Украина наконец-то вышла в паритет. По праву на ответ, по способности доставать туда, где раньше царила наглая тишина.

Украинские дроны теперь достают на полторы тысячи километров! «Бавовна» стала системным изменением ландшафта вражеского тыла.

Местами мы их уже превосходим. Страна, в которую никто не верил, кроме нас самих, вдруг вырастила собственные «крылья», не знающие границ.

«Да, в эту игру можно играть вдвоем!» – фраза, которая звучит в голове каждый раз, когда лента новостей приносит кадры с очередной пылающей нефтебазы или аэродрома в глубине России.

Нет, это не про злорадство. Это про восстановление базовой мировой справедливости. Долгое время они играли в «одни ворота», уверенные в своей неприкосновенности. Но правила изменились. Теперь прилетает и к ним.

Ежедневно. Уверенно. Справедливо. Неотвратимо.

Мы научились играть в эту игру не потому, что хотели, а потому, что нам не оставили выбора. И оказалось, что у страны, которую списывали со счетов за три дня, хватило и мозгов, и злости, чтобы превратить каждый наш взрыв в их кошмар. Теперь небо над ними тоже полно звуков, от которых не спрятаться. Единственный язык, который они способны понять?

Моя терапия прервалась за 10 минут до конца. Экран погас, связь оборвалась. А через время получаю сообщение от терапевта. И смешно, и грустно.

«Прошу прощения, тут возле меня упала ракета, интернет вырубило пока что». Такое сочетание слов в одном предложении сегодня для украинцев – норма. Извиняемся за упавшие ракеты так же буднично, как за пролитый кофе или опоздание на встречу.

В эту игру действительно можно играть вдвоем. Пока мы зажимаем кулачки в лабораториях и переносим терапию из-за прилетов, наши «птички» летят туда, где эту норму только начинают осознавать.